Паршин Сергей Михайлович

Жена, родители, друзья часто задавали мне вопрос: "А почему ты не отказался?" Вопрос простой, а вот ответ на него трудный. Я был к тому времени командиром разведроты. В части нас было 3 таких специалиста. Отказался бы я, послали бы другого, незаменимых людей нет. Но у меня был опыт 2-х летнего командования ротой, опыт и знание. А те что смогут они там? Молодые еще, и 3-х месяцев не командовали ротой. А как это объяснить своей жене, родителям? Еще раз большое им спасибо за понимание, доброту и отзывчивость.

Начало 1987 года - февраль, март, апрель - переподготовка на спец. курсах в Москве перед Афганистаном. В нашей группе 10 человек. Я попадаю на август. Мне пока везет. Я буду купаться в море и загорать на морском песке в Одессе, а ребята будут уже глотать Афганскую пыль. Хотя как можно говорить "везет" о тех, кто приговорен. Груз будущего расставания, не выплаканная боль предстоящей разлуки как "дамоклов меч" повис над нами. Тяжело. Наверное, это то же самое, как перед неизбежным наказанием, но за что?

Август. Назначен день отъезда и даже час. Лена не находит себе места. "Я не смогу остаться здесь после того, как ты уедешь". "Я уеду к маме. С ней будет легче." "Это правильно. С родителями будет спокойнее и тебе и мне". Так мы и решили.

14 августа 1987 гола такси поставило меня к штабу Одесского военного округа, где я должен был получить документы, и еще с несколькими товарищами вылететь в Ташкент. Лена с Ромой в этом же такси должны были поехать до аэропорта и улететь в 10.00 в Москву. Прощание нельзя описать словами, это надо чувствовать, всем сердцем, всей душой.

Ну, вот и все, такси уехало. Пустота. Пустота в душе и на сердце. Все, что у меня было, все увезли с собой Лена и Рома. Что оставалось мне в этой жизни? Сижу, курю и жду, когда же выйдет часовой, назовет мою фамилию, и я улечу. Морально я уже готов. 10, 11, 12 часов. Перед обедом появляется полковник из отдела кадров и называет фамилии: "Иванов, Петров. Сидоров..." Я внимательно слушаю, моей фамилии нет. Подхожу. "- Извините, Вы наверное, пропустили мою фамилию. "- Никак нет, Вы перенесены на 14 сентября".

Трудно описать чувство, испытанное мною в этот момент. Смешанное чувство радости, боли, желание еще раз увидеть родных и в тоже время нежелание повторно причинять им боль. Ведь для них я уже уехал. Все это в один миг проносится у меня в голове. Ну, что ж мы не выбираем, нас выбирают. Ключей от квартиры у меня нет, денег мало. В первую очередь надо дать телеграмму домой, что меня оставили на месяц, потом попробую открыть дверь, а потом... Слишком было велико нервное напряжение. Все оказалось значительно проще. Лена ключ оставила соседке, так что дверь не пришлось ломать. В баре еще был спирт, у соседей было чем закусить. Нервы. Это болезнь 20 века. Вечером следующего дня получил от своих телеграмму. К сожалению, они смогут вылететь из Москвы в Одессу только через 4 дня. Лето. Все билеты проданы. Ну ничего, еще почти месяц мы будем вместе. Время, время.

14 сентября. Повторение 14 августа. Только после Иванова, Петрова. Сидорова стояла и моя фамилия.

Аэропорт Одессы. Спец. рейс. Все ребята крепкие, загорелые, только в глазах глубоко запрятана печаль, а может тоска - "Зачем?"

Тяжело отрываться от родной земли, а тем более от воспоминаний. Водка в этом деле лучший помощник. Она снимет стресс и расслабит, поможет забыться, ведь лететь 6 часов.

Дозаправка в Грозном и вот Ташкент встречает нас утренней прохладой, но впечатление обманчиво, как и все в мусульманском мире, уже к 10 часам дышать становится тяжело. Опять оформление документов, прививки, ташкентская пересылка. Это особая статья в рассказе и я не хочу ее касаться. Три дня потребовалось, чтобы подошла наша очередь на отправку. Военно-транспортный самолет ИЛ-76, который отвозил туда и привозил обратно, летал строго по расписанию. Туда - с восходом солнца, оттуда - в 12 часов. Трудно сказать, почему так повелось. Может быть, это совпадало со временем молитвы и вероятность обстрелов самолетов уменьшалась. Хотя это мое личное мнение.

Мне довольно часто приходилось летать на самолетах различных типов, конечно, в качестве пассажира, но такого полета, и, особенно, посадки мне испытывать не приходилось. Полет проходил на высоте приблизительно 10.000 метров. Ракеты моджахедов достать его не могли, однако посадка /взлет/ - самое уязвимое место во всей цепочке воздушного сообщения между Ташкентом и Кабулом. И чем быстрее будет осуществляться посадка /либо взлет/, тем лучше для тех, кто летит. Поэтому, когда самолет резко завалился на крыло и стал падать, нам ребятам, которые еще не знали всех тонкостей афганской жизни, показалось что-то не очень уютно, побледнели лица и костяшки на пальцах рук. Пошли отстрелы ракет, время падения с высоты 10.000 метро составило около 5-7 минут.

Не буду описывать первые шаги и первые впечатления на земле Афганистана, да и вообще подробности жизни первого года и 6 месяцев в афганской земле. Если Вас это интересует, то как командир роты особого назначения, я в цветах и красках смог бы рассказать и поделиться теми событиями и впечатлениями, которые со мной там имели место быть.

Но мне хотелось в своем рассказе в хронологическом порядке выделить основные события 40 общевойсковой армии в период с сентября 1987 года по февраль 1989 года, очевидцем и активным участником коих я был. Хочу сразу оговориться, что тогда я не вел никаких записей и сейчас, восстанавливая все по памяти, я могу ошибиться в некоторых деталях. Но общую канву событий и их смысл я постараюсь передать точно.

За время моего пребывания в РА с сентября 1987 г. по февраль 1989г. основными боевыми действиями можно считать /где я лично принимал участие/:

1. Операция "Блокада" - октябрь 1987 г.
2. Операция "Магистраль" - ноябрь 1987 г. - декабрь 1988г.
3. Операция "Засада" - март- апрель 1988г.
4. Операция "Восток-88" - конец апреля- май 1988г.
5. Операция "Кундуз-88 - август-сентябрь 1988г.
6. Операция по выводу ОКСВ из РА с ноября по февраль 1989г.

Каждой операции было присуще свой район боевых действий, свои силы и средства, свой замысел и временные нормативы. Каждая операция индивидуальна и не похожа одна на другую. По каждой из них можно написать книгу. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что кто-нибудь это сделает. Ведь даже специалистам военным историкам доступ к сведениям по Афганистану ограничен. Поэтому единственным пока источником остается человеческая память. На 10 -20 страницах не возможно отразить ту боль и страдание, которые пришлось вынести нашим солдатам в РА, поэтому прошу прошения за чисто хроникальные данные, если это кого заинтересует, я готов поделиться всем, что знаю об этой войне. Итак.

Операция "Блокада" проводилась командованием 40 ОА под командованием генерал-лейтенанта Громова Б.В. /Это его первая большая операция в рели командующего/ южнее 60-80 км г. Кабула у н.п. Мухаммеддага. Как вы наверное знаете, основные поставки продуктов питания, медикаментов, горючего осуществлялось нашими автомобильными батальонами по дорогам Афганистана. Этих дорог не так уж и много. По большому счету, их - магистральных, всего 4-5. От таджикского г. Термез через Пули-Хумри и перевал Саланг - на Кабул, из Кабула одна дорога на Восток в сторону Джелалабала и две дороги на юг - одна к н.п. Гардез, другая - к н.п. Газни. Дорога к н.п. Газни была на протяжении почти всего пребывания сов. войск заминирована и контролировалась душманами. Поэтому все поставки в южные районы осуществлялись по дороге Кабул-Гардез и далее на Газни и Кандагар.

Так вот в 80 км южнее Кабула наши колонны все чаще стали попадать в ловушки, возросли потери в л/с и техники. И штаб 40 ОА решил в этом районе провести операцию под кодовым названием "Блокада ".Почему "Блокада". Представьте себе большую сковороду, по краям горы, а внутри заросли леса, "зеленка", один вход туда и один выход. Это и будет район Мухамедки, как в простонародье ее обозвали. Страшное место, много там наших ребят полегло. Ну и решили наши командиры весь периметр этой "сковороды" закрыть войсками, а "зеленку" с ее духами. грубо говоря, расстрелять. Сказано, сделано. Привлекли сюда и 103 воздушно-десантную дивизию, и 345 отд. парашутно-десантный полк и 66 ом бригаду, и 1 бригаду спецназа, и 243 ортп ОсН , и армейскую авиацию. Официально операция началась с утра 12.10.87г. и продолжалась две недели, до 25.10.87г.

Задача моего подразделения - вскрывать наличие, состояние, деятельность, по возможности состав и местоположение банд моджахедов для их последующего уничтожения бомбоштурмовыми ударами либо арт. ударами.

Задачи, стоящие перед операцией в целом и перед моим подразделением в частности, были выполнены полностью. К сожалению сам я еще с 3-мя бойцами не смог довести дело до конца, т.к. 20 октября 1987г. попал в передрягу и оказался в госпитале.

Это была моя первая операция, мой первый боевой опыт. И этот опыт меня научил, что на войне мелочей не бывает. Как в каратэ, не поставил вовремя блок - получи удар. Так и у нас, только "блоком" в Афганистане называли боевую группу, которая занимала господствующую высоту и не давала врагу сверху нанести неожиданный удар.

Сразу по окончанию "Блокады" наше подразделение начало готовиться к следующей операции. Эта операция стала одной из самых значительных по масштабам и продолжительности, а также по целям, которые она перед собой ставила. Решение на эту операцию принималось не командующим и даже не главным военным советником, коим в то в то время был генерал армии Варенников, а ЦК партии. И вот почему. Если Вы посмотрите на карту Афганистана, то на юго-востоке, вглубь территории РА выдвинута часть территории Пакистана /т.н. Парачинарский выступ/. В этом районе обосновалось большое количество банд, лагерей наемников, складов с боеприпасами и т.д.

Со стороны Афганистана, недалеко от границы, располагается г. Хост с приличным для РА количеством проживающих в нем людей. Хост является центром одноименной провинции /области/. Однако, от центральной части РА, со стороны Кабула его отделяет горы. А единственная дорога, идущая из Кабула через Гардез, перевал Стекондав на Хост, с 1982 г. заминирована, и находилась под контролем банд формирований. Поставка грузов была возможна только по воздуху, но с лета 1987 г., с поступлением моджахедам на вооружение ЗРК "Стингер", они закрыли воздушное пространство. Сложилась критическая ситуация. Продовольствие и горючее было на исходе, наступала зима. К острой экономической ситуации прибавилась и политическая. моджахеды решили захватить г. Хост и объявить его столицей "борьбы за справедливость, против неверных" на земле Афганистана.

Поэтому этой операции и придавали такое важное значение. Операция проводилась в три этапа:
1 этап с 22 ноября по 1 декабря 1987 г.
2 этап с 1 декабря по 27 декабря 1987 г.
3 этап с 27 декабря 1987 г. по 20 января 1988 г.

В операции, получившей кодовое название "Магистраль", принимало участие, по оценкам западных специалистов, приблизительно 10.000 человек, практически, все части и подразделения, за исключением разве что 5 МСД из Герата.

Целью первого этапа являлся захват перевала Стекондав. Второго - выставление "блоков" вдоль дороги Гардез - Хост и разминирование магистрали. Целью третьего этапа - непосредственная проводка колонны с горючим и продуктами в Хост.

На первом этапе мое подразделение должно было вести разведку групп и банд мятежников, определять их местоположение и состав для дальнейшего их уничтожения в районе перевала Стекондав.

Задачей на втором этапе являлся совместно с подразделениями 103 ВДД захват господствующих высот, недопущение прорыва банд к дороге и ведение разведки мятежников, два последних пункта мы выполняли на 3-ем этапе операции.

Очень тяжелые погодные условия, большая высота / горы высотой 2.5 -3.5 тыс. м/, снег, холод, постоянные набеги банд мятежников все два месяца, держали нас в напряжении. Но и с этой задачей мы успешно справились. К сожалению, не обошлось без потерь. Стингером был сбит наш разведывательный вертолет, в воздухе машина перевернулась, никому из 3-х членов экипажа спастись не удалось.

После небольшой передышки, которую нам дало командование, в конце февраля поступил новый приказ - готовить подразделение к засадным действиям на караваны.

У Розенбаума есть такая песня про караван: "Караван - это горечь потерь и победы боль..."

Вся материальная, техническая и боевая помощь из Пакистана осуществлялась караванами. Горными тропами 20-50-100.. лошадей. мулов, джипов... двигается медленным ходом в основном ночью, по тропинкам, во время, известное очень немногим людям в Пакистане и главарям банд в РА. Ценность караванов с оружием, деньгами, продуктами питания и одеждой трудно измерить деньгами. Это и большой психологический ресурс для моджахедов. Не будь этих поставок, глядишь, все бы и утихло со временем: да и моджахеды деньги любят - попробуй им не заплати - завтра же все разбегутся.

Исходя из тяжелой ситуации, сложившейся на востоке страны, в районе г. Джелалабад, где активность банд сильно возросла и того, что именно через этот район из Пакистана под Кабул и Баграм доставлялось самое современное оружие, произведенное в Китае, США, Пакистане - было принято решение провести операцию пол кодовым названием "Засада".

Время на операцию отводилось до 2-х месяцев. Однако, конкретные сроки не уточнялись в связи с тем, что трудно определить время и место проводки караванов.

На первый взгляд кажется, ну что там караван - 20 лошадей и группа людей с ними. Ан нет. Проводка каравана с оружием - это целая боевая операция, которая тщательно готовится в Пакистане, разрабатывается все до мелочей: и маршруты выдвижения и время пересечений определенных рубежей регулирования. Охрана каравана осуществляется в лучших традициях армии вермахта времен Великой Отечественной войны. Группы разведчиков высылаются за 1-2 дня до выхода каравана, из РА выходят группы встречи: имеется боковые сторожевые дозоры, которые идут параллельными с караваном курсами, и, в случае нападения, должны принимать удар на себя; и, конечно, тыловая группа, прикрывающая караван сзади. Все передвижения осуществляется ночью, в режиме радиомолчания. Только на стоянках, короткими кодированными сообщениями старшему каравана разрешается поддерживать связь с группой разведчиков и докладывать о состоянии дел в Пакистан. Организация серьезная. За гибель каравана, а также потерю его основной части - всем смерть. Поэтому люди знают, на что идут.

Исходя из этого мы стали строить свою подготовку, подготовку к операции "Засада". На первом этапе мое подразделение должно было, разбившись на 3 группы, "сесть" на заставы 108 МСД, стоявших вдоль дороги Кабул - Джелалабад в районе наиболее вероятного прохода караванов. Это должно было быть проделано тихо и без лишнего шума, чтобы находившиеся рядом "мирные дехкане" ничего не заподозрили. Далее мы должны были изучить местность по карте и реально на местности, при этом все вопросы засадных действий строго согласовывать с группами спецназа. Тут мы столкнулись с первой проблемой. Заставы принадлежат 108 МСД и вроде, как бы, территория ими контролируемая, относится к их ведомству, и, в тоже время, группы спецназа на этой территории выполняя свои засадные действия, также претендуют на часть пирога от добычи каравана. Для меня это было неожиданно и малоприятно. Цель вроде одна, а решать совместно ее почему-то не хотят.

При проведении операции обязательно должны быть согласованы вопросы взаимодействия разнородных сил и средств: где и какие группы сидят в засаде: карты минирования местности и т.д. Однако, как показал первый опыт взаимодействия, никто не хотел открывать свои карты. Каждый в душе надеялся, что именно его группа или подразделение возьмет караван. А ведь это не только материальный стимул, а и досрочные звания, ордена и медали.

Мое подразделение имело ряд технических средств, способных за многие километры осуществлять определение количества и типов передвигающихся средств, как днем так и ночью. Кроме этого, мы четко отслеживали любые попытки выхода радиостанций духов в эфир. Естественно, располагая такой техникой и высококлассными специалистами. Мы имели достаточно обширную информацию о моджахедах в районе проведения операции. Номинально мы были приданы в бригаду спецназа и всю информацию должны были передавать ей, но фактически мы располагались на заставах 108 МСД, пользовались их покровительством, и не могли не делиться информацией с ними. До бригады спецназа от района боевых действий 60 км, а подразделение 108 МСД - рядом с нами. Соответственно и эффективность работы с ними будет намного выше. Поэтому мы и решили ставку сделать на местные силы /т.е. 108МСД/.

Почти три недели мы внимательно наблюдали и слушали, что происходит вокруг, ничем себя не выдавая. И вот наступил долгожданный момент, моджахеды приурочили его к своему новому году /21 марта/. С этого момента события стали развиваться стремительно и чуть было не вышли из-под нашего контроля. А началось все днем 20 марта.

С утра пораньше ко мне приехал командир группы спецназ ст. лейтенант Кудря узнать как дела, какой информацией мы располагаем. Я ему практически все рассказал, заострив внимание на том, что километрах в 3-х на северо-восток поздно вечером произошел мощный взрыв, но мы не поехали туда, так как не знаем карт минирования этого района. И я попросил показать его эту карту. Как всегда, когда дело касается наград и почестей, делиться никому не хочется. Карты, естественно, не нашлось. И доблестный командир через пару минут уже сидел на борту БРМ /боевая разведывательная машина/, давал указание своим солдатам. Только мы его и видели. Ну что же, не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что на "Охоте" /так назывались специальные минные поля, срабатывающие при шаге/ подорвался кто-то из "разведчиков" каравана - значит караван где-то рядом. Но где? Зная расположение минных полей, группа спецназа выбрала наиболее подходящее, как им показалось, ущелье. Я же, с начальником заставы, взяв шесть солдат, решил съездить на место взрыва и проверить, возможен ли проход там каравана.

Солнце стояло в зените. И, хотя на календаре было 21 марта, броня обоих БТРов была раскалена, сидеть можно было только подложив что-то под себя. Вот мы переправились через брод вот втягиваемся в ущелье. Расстояние между БТРами метров 25-30. Идем колея в колею. По два бойца на каждом БТР смотрят вверх и в стороны, водитель только вперед и вниз. Радист постоянно держит связь с заставой. Вроде все предусмотрели, должно быть все нормально. Я сижу на второй машине, а на первой Саша Кузьмин, начальник заставы, он эти места знает достаточно хорошо. Вижу он поднял руку - стоп машина. Приехали. Впереди огромная воронка. К ней ведут шаги человека и лошади - это отчетливо видно, и все. После воронки следов нет. Понятно - разведчик нашел здесь свое последнее пристанище. Прохода здесь нет, минное поле наглухо закрыло путь через ущелье. Можно возвращаться. И тут происходит то, что в наши планы никак не входило. Жара, духота, горячая броня, пот течет по всему телу и от жары и от естественного волнения. Мы знаем, что ходить нельзя, даже по броне. Мине все равно. Как акула по запаху крови, так "Охота" по шагам - взрывается там где кто-то ходит, вне зависимости от того наступил ты на нее или нет. Солдат встает, прыгает с брони и делает шага четыре вдоль БТРа, помочиться. Сашка диким голосом орет ему: "Стой!", "Замри". От такого крика даже у меня мурашки по телу пошли. Сделав длинный прыжок Сашка оказался рядом с солдатом. Механик-водитель БТРа, опытный, в мае - дембель, начал сдавать машину задом. Вот броня уже рядом, затащили аккуратно солдата, и тут прямо из-под ног Сашки с тихим шелестом что-то взметнулось вверх. Скорее инстинктивно, он подставил руку пол то, что взметнулось из земли, и это спасло ему жизнь, и, наверное, не ему одному. Ударившись об руку и потеряв свою скорость предмет упал на песок. Это была пластиковая прыгающая мина, детонатор которой находился в днище и при высоте 1.2-1.5 тросик, натягиваясь, взрывал чеку и человека практически перебивало пополам. А здесь костлявой старухе не хватило 20-30 см. Вот так-то, чем только не измеряется жизнь человека, и сантиметрами тоже.

Ночью никто не спал. Мы догадывались, что караван должен пойти этой ночью. Новогодняя ночь по мусульманскому календарю. Она выдалась безлунной. Я, начальник заставы и старшина находились в землянке и просчитывали возможные варианты боя. На часах час ночи. Для всех был трудный день очень хочется спать. Вдруг забегает дежурный оператор, его приборы показывают караван. Отлично. До переправы ему еще километр, значит минут 15-20. На заставе 20 человек, все в полной боевой готовности. Два автоматических миномета "Василек", одна гаубица, плюс стрелковое вооружение. Не густо, но остановить караван можно. Решение созрело быстро. Позиция заставы очень благоприятная, на верху холма, с одной стороны пропасть, с других - крутой откос, заминированный до низу и только одна дорога, один вход и один выход. Местность вокруг просматривается очень хорошо. И даже ночью в приборы ночного видения до 2-х км можно различить идущего человека, лошадь. Но это при хорошей луне. А сейчас темно, хоть глаз выколи. И тут нам опять, в который раз за этот день повезло. Обычно копыта лошадей перевязывают тряпками, чтобы они не создавали шума. А здесь духи понадеялись на то, что на переправе всегда бурлит вода, шум стоит сильный и... просчитались. Лошади, переходя брод, начали выбивать подковами искры из камней. А это очень хорошо было видно, даже на расстоянии 2-х километров. Подождав, когда караван стянется к переправе и часть переправится, мы начали артподготовку. Но просчитались. Слишком дорогой был караван. По всей видимости группа встречи была человек 50-60, да плюс группа прикрытия. Набиралось прилично народу. За два часа артподготовки большую часть каравана удалось уничтожить. Это, естественно, привело в ярость моджахедов на чьих глазах был уничтожен караван. Выйдя открытым текстом на дежурной частоте нашей заставы, они объявили, что мы все трупы и никто из нас не увидит рассвета, до которого оставалось 2 часа. Перспектива была не очень приятная. Гаубицу мы оставили для стрельбы по переправе шрапнелью, чтобы духи не растащили до утра караван. А минометы перевели на другие сектора обстрела, на возможные пути наступления душманов.

Снарядов осталось немного, поэтому решили минометы использовать только в крайнем случае и наверняка. По связи удалось выйти на Кабул и сообщить ситуацию. Но чем они могли нам помочь. Бронегруппа, которую выслали нам на помощь - прибудет не раньше чем через 3 часа. Оставалось надеяться на чудо.

Для начала духи решили нас поджарить. Знакомый свист реактивных снарядов /РС/ заставил нас надеть каски и бронежилеты. Но, когда РС начали рваться, тут мы поняли - дело дрянь. Они стреляли по нам фосфорными реактивными снарядами. Нужно видеть эту картину - зрелище фантастическое. Нарастающий свист полета РС, содрогание земли и фейерверк из тысячи кусочков белого фосфора, который разлетаясь превращается в огонь, пожиравший все вокруг. Море огня. Нам все же повезло. Реактивными снарядами стрелять точно очень тяжело, особенно ночью, да и положение заставы на макушке холма давало нам шанс выжить. Снаряды либо перелетали, либо взрывались под холмом. Было тяжело. Сидишь как мышь в клетке и не можешь ничего сделать. Страха не было, было обидно, что вот так глупо, безответно даешь себя расстреливать.

Закончилась эта жуткая ночь, прошло время. Что-то стерлось из памяти. Новые лица, новые судьбы. Но имена тех. кто остался лежать на том холме навсегда, я запомнил, на всю жизнь - Володя Курпин, Дима Дружинин, Саша Миронов, Рахмат Исфакан.

Жизнь идет своим чередом, человек вроде тот, да не совсем. В глазах холодная пустота, душа покрывается твердой коркой, за которой кровоточащая рана - Афганистан. Прошел отпуск и снова раскаленный зной, ночные выстрелы и свист РС, к которому невозможно привыкнуть. "За воинскую доблесть, мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга наградить капитана Паршина Сергея Михайловича орденом "Красная Звезда". Поздравление друзей, третий тост ...постоим помолчим.

В августе 1988г. официально нам объявили - будем выходить. Не сразу - постепенно. Кто-то будет выходить, кто-то будет прикрывать выход. Это как ромашка - любит, не любит. Мне досталось - не любит. Я начальник группы прикрытия. Как мне не хотелось, но в армии нет слова "не хочу" или "не могу". Есть слово "надо". Ты самый опытный, ты самый умный, ты разберешься, ты... ты..., ты... Не подумав о последствиях, вывели наши войска, а "духи" в момент забили "зеленую" гвардию Наджибулы. и начали вырезать сочувствующих коммунистам. Всех - без разбора - стариков, женщин, детей. Надо спасать, а как? Есть, есть у человека "шестое" чувство. И оно мне говорило - не ходи. Но как, откажешься ты - значит найдут другого.

Шли четвертые сутки боевых действий. В этот день, как ни странно, мало стреляли. Первое сентября - кто-то первый раз в жизни пойдет в школу. Светлый праздник, который, наверное, останется и запомнится на всю жизнь. А ведь для кого-то этот день будет последним днем в жизни, жизни длиною от 18 до 25 лет.

Рядом с нами стояли саперы. Веселые ребята. В основном - это ребята из Сибири и Белоруссии. Командир роты саперов белорус Иван Кривогуз. косая сажень в плечах, улыбался и все говорил: "Закончу эту панихиду, приеду домой, и к двум детишкам еще третьего прибавлю, буду на земле работать. Уйду из армии. Надоело каждый день умирать над минами."

В тот день у саперов был праздник. День рождения командира. За четыре дня мы успели подружиться. "Заходи вечером, ребята соберутся. У меня ведь день рождения." Война войной, а ведь лень рождения тоже не часто бывают. Вечером, в 10 часов, я пришел в палатку к Ивану. Собралось человек 15. Рота саперов находилась в 100 метрах от моего подразделения. Располагались они довольно компактно. Две палатки для командира роты и взводных. 2 палатки для солдат. 3 БТРа и 2 УРАЛа. Вот и все. Рота большая, но саперы нужны всем и везде. Поэтому из 100 человек по штату сейчас в наличии было человек 30. Для саперов этот день выдался тяжелым. Почти полкузова в УРАЛе было завалено "итальянками" /противотанковыми минами итальянского производства/. Рота легла спать рано. Завтра намечался трудный день. Только в палатке командира звучали голоса, тихо пела гитара. Часа в 2.00 ночи за мной прибежал посыльный. Извинившись, я сказал: "До завтра". А ребята еще оставались в палатке. 25 лет это разве возраст - вся жизнь впереди. Сентябрь в Афгане еще жарок, даже ночью, да и нечисть всякая кругом ползает. Поэтому спать ложились по возможности, повыше - на броне БТРа, на крыше автомобиля, в гамаках.

В эту ночь я спал на крыше автомобиля-. Было уже светло, новый лень вступал в свои права. Помню сквозь сон, как крыло птицы коснулось меня, я приподнял голову и тут взрыв страшной силы смел меня с крыши автомобиля. Красно-черный гриб /словно от атомной бомбы/ поднимался над тем местом, где еще минуту назад располагалась рота саперов. Горели машины и БТР, горела земля, взрывались боеприпасы. Казалось, что мы находимся в самом центре ада.

Упав на землю, трудно было с нее подняться. Осколки падали как капли дождя. Этот ужас продолжался почти два часа. Только после того как перестали рваться боеприпасы и прекратился огненный смерч, можно было оценить масштабы трагедии. А они были ужасны. Одиннадцать ребят были разорваны на куски взрывом машины с обезвреженными минами, пять человек сгорели заживо. Принимая участие в боевых действиях, мы употребляли "100 грамм окопных", но здесь сейчас невозможно было на трезвую голову все это видеть. В радиусе 50 м мы почти целый день собирали по кускам ребят, с которыми еще несколько часов назад пели песни и мечтали о мирной жизни.

Пыль на земле, пропитанная кровью превратилась в кровавую грязь. Воздух был наполнен жирным приторно-сладким запахом сгоревшего человеческого мяса.

Это была последняя и самая страшная сцена моей жизни в Афганистане. Говорят, что человек может от страха или усталости потерять чувство реальности. В этот день мы потеряли его от запаха крови и кусков человеческого тела. Это не забывается. И иногда, по ночам, когда я вижу улыбку Ивана Кривогуза, а потом его обгоревший труп, мне хочется заплакать, завыть, завыть волком. Почему это с нами происходит? Кто виноват?

Слез нет они все высохли еще раньше, в горящем падающем вертолете, в огне фосфорных реактивных снарядов.

Кто в этом виноват? Почему до сих пор гибнут наши ребята в Узбекистане и Таджикистане, Молдове и Северном Кавказе, в Чечне и Югославии?

За эту операцию правительство наградило меня медалью "За отвагу". А как оценить заслуги тех 16 ребят?

Психологический шок, полученный на этих боевых почти на три месяца вывел меня из строя, Даже радость вывода из РА не была для меня такой яркой и запоминающейся. Хотя "дорога жизни", как мы звали дорогу Кабул-Хайратон. в январе 1989г. стоила отдельного рассказа о ней. Но не будем утомлять читателя.

Амударья. Хайратон /РА/ и Термез /СССР/, мост, цветы, слезы, кому-то повезло и он на родной земле пьет из граненого стакана водку, его никто не осуждает. Человек вернулся с того света.

Потом Ташкент. Полгода реабилитации. Такое уж модное слово. Поступление в Ленинградскую академию. Питерская светская жизнь. Окончание академии с золотой медалью. Молодой и перспективный, вот только седины много, да руки дрожат.

Жизнь движется и может даже по спирали, но вот куда? Человек сам творец своей судьбы, учили нас в детстве. А. оказалось, что судьба управляет человеком. Где же истина?